Графиня снова выходит замуж [Полная дилогия с визуалами, 18+] - Нина Матвеева

— Но я так не хочу становиться ему обузой!

Грэгори с тяжёлым вздохом отошёл к окну и окинул долгим, тоскливым взглядом парковую аллею. Виктория наблюдала за ним молча, стараясь не спугнуть момент откровенности.

— Джеймс очень занят с герцогством, он только вернулся с войны, — продолжил Грэгори, не оборачиваясь. — Ему приходится заниматься всем сразу… Он даже вас оставил одну после женитьбы из-за этих своих… срочных дел. Я не хочу добавлять ему проблем. Не хочу разочаровывать…

— Его скорее разочарует то, что вы не доверились ему в момент опасности, — мягко произнесла Виктория. — Он вас любит. Он лично говорил мне об этом. Если вы поговорите с ним начистоту, это пойдёт вам обоим на пользу. Я обещаю ничего не рассказывать герцогу, — добавила Виктория, — но только при условии, что вы сами поговорите с ним. Это должны сделать вы, Грэгори. Не я.

Коридор утонул в молчании. Затем раздался обречённый вздох:

— Хорошо, я сделаю это…

Виктория уже хотела сказать что-нибудь ободряющее, но Грэгори вдруг резко изменился в лице и прильнул к оконному стеклу, вглядываясь в даль.

— Кажется, это карета брата! — неуверенно пробормотал он.

Виктория тоже шагнула ближе к окну и увидела, как по подъездной дорожке катился герцогский экипаж. Они с Грэгори обменялись изумлёнными взглядами, затем молодой человек снова прилип к стеклу. — В самом деле, сестра! Джеймс вернулся! — взволнованно воскликнул он.

48

Пожалуй, даже в день свадьбы Виктория не была счастлива так, как в то мгновение, когда фигура герцога Ривенхола показалась в холле. Мир вокруг практически замер, стоило ей увидеть лицо мужа, поймать его взгляд и прочитать в нём неприкрытое, нетерпеливое обожание. Они попрощались всего неделю назад, но момент воссоединения будто что-то перевернул в её душе. Проник глубоко в сердце, в саму её суть, и разлил там жгучее и томительное чувство. Имя этому чувству уже было известно Виктории.

Она любит Ривенхола. И теперь он снова рядом.

Пока герцог передавал верхнюю одежду прислуге, они успели обменяться парой фраз. Виктория спросила, получил ли он её послание, и он моментально насторожился.

— Там было что-то важное? — спросил Ривенхол, коснувшись её руки. Его пальцы ласково обвили запястье.

— Не совсем, — уклончиво пробормотала в ответ Виктория. Вываливать на герцога все новости разом прямо в холле не хотелось, и она добавила: — После обеда я всё расскажу.

Всё, кроме того, что должен рассказать Грэгори, разумеется.

Ривенхол ещё несколько мгновений всматривался в её лицо, будто хотел убедиться, что от него не скрывают ничего действительно серьёзного, но потом кивнул и, извинившись, ушёл переодеваться к обеду.

Виктория направилась в столовую, где уже находились вдовствующая герцогиня и Грэгори. Судя по всему, сегодня им предстояла праздничная трапеза. Младший Рассел был явно взволнован (наверняка беспокоился о предстоящем разговоре), но всё же не выглядел испуганным. Вдовствующая герцогиня сидела за столом, как всегда траурная и бескомпромиссно прямая. Но, по крайней мере, она не излучала своё обыкновенное страдание.

Дверь столовой открылась, и Виктория увидела Ривенхола. Он вошёл быстрым шагом — уже в свежей рубашке и сюртуке, с влажными после умывания волосами — и хоть походка его была энергичной, лицо всё же выдавало усталость.

Сколько ночей он не спал нормально? Похоже, именно сном ему пришлось пожертвовать ради того, чтобы поскорее оказаться в Ривенхол-парке. Проходя к своему месту, он коснулся плеча Виктории, а её затопило неконтролируемое чувство благодарности и нежности.

— Прошу прощения за задержку, — сказал герцог, усаживаясь.

— Мы только рады ждать тебя, Джеймс! — горячо отозвался Грэгори. — Какой же приятный сюрприз ты нам преподнёс, я просто глазам своим не поверил, когда увидел твою карету!

— Я очень старался расправиться с делами как можно скорее.

— Вам удалось вызволить того молодого человека из-под ареста? — спросила Виктория.

— Да, к счастью, его оправдали, — Ривенхол улыбнулся и протянул ей руку.

Их пальцы ненадолго переплелись, но Виктории этого прикосновения показалось слишком мало. Она сложила руки на коленях с чётким ощущением, что ей хотелось бы… большего. Она соскучилась. И с гораздо большим удовольствием она посвятила бы время объятиям и поцелуям, чем семейному обеду, на котором нужно вести себя строго сообразно нормам приличия.

Это было что-то совершенно новое для неё. Но, кажется, ей это нравилось.

Тем временем на столе появилась первая перемена блюд, и разговор ушёл в другое русло. Вдовствующая герцогиня уже будто по привычке попыталась подсунуть Виктории овсяный отвар, затем попросила Грэгори не слишком налегать на жареный ростбиф.

— Хорошо, мама! В честь приезда Джеймса я готов даже попробовать ваш отвар, — заявил он, всем видом демонстрируя, что не собирается сдерживать своё хорошее настроение, — давайте его сюда! Я выпью за здоровье своего брата!

— Тебе его пить не нужно, — неожиданно резко ответила женщина. — Лучше давай я положу тебе овощей и немного телятины. Её только сегодня приготовили и приготовили просто замечательно.

Удивительно, но Грэгори даже не стал огрызаться, когда мать подложила ему на тарелку порцию шпината в масле и тушёную морковь.

— А повар, похоже, подозревал о том, что Джеймс вернётся, — весело заметил Грэгори, послав заговорщические взгляды по очереди Ривенхолу и Виктории. — Как иначе объяснить, что он решил запекать вырезку именно к сегодняшнему обеду?

— Вообще-то я должен был приехать только завтра. Повезло, что ночь была очень ясная и лунная…

— Хорошо, что ты не вернулся вчера, Джеймс, — неожиданно встряла вдовствующая герцогиня, — потому что тогда ты бы не застал свою жену дома.

Виктория вскинула удивлённый взгляд на сидящую напротив свекровь и застыла. Та сидела, поджав губы, и смотрела в одну точку где-то над правым плечом герцога. Лицо её было жёстким и даже озлобленным, и Виктория вдруг поняла, что эта женщина весь обед только и ждала удобного момента, чтобы озвучить свои обвинения. В животе вдруг похолодело.

— Твоя герцогиня уехала утром, а вернулась перед сумерками, в закрытом экипаже с твоим же другом Мартином Диксоном, — продолжила вдовствующая герцогиня, будто чеканя каждое слово. — Она была с ним наедине, без сопровождения. И он целовал ей руку